МОЯ ПРЕЛЕСССТЬ

24

ФЕВРАЛЬ, 2016

О спорт ты мир

Туман вокруг такой, что его можно резать ножом. Пожалуй, даже нож не возьмет — поэтому остается только ножовка. По металлу. Такой туман проводит звуки, почти как вода, и события особенно далекие, приближаются на расстояние вытянутой руки.

В тумане, на уровне точки восприятия, становиться слышен нестройный шелест многочисленных ног. Так могла бы звучать какая нибудь гигантская многоножка. Страшноватенькая такая картинка, живо нарисованная мозгом, к которой постепенно добавилось легкое не слаженное сопение, в котором с трудом угадывалось сбитое дыхание человеческой массы.

В этом возрасте, а речь снова идет о той поре, когда прогресс семимильными шагами шагал от ZX Спектрум к 286 процессору, вселенная работала совсем не так как сейчас. Наибольшей ценностью для человека шестнадцати лет от роду, увлеченного странным времяпрепровождением, которое заключалось в измерении географических широт страны советов посредством планомерного переставления ног в заведомо антисанитарных условиях со своими такими же подвинутыми на этом друзьями, а попросту туризмом, являлись отнюдь не денежные единицы, которых в те времена у учеников 9-10 классов быть просто не могло. Не знаю как для остальных, но лично моим мерилом богатства — тогда были карабины. Отнюдь не укороченное стрелковое оружие, а специальное устройство для соединения.
Легендарная советская промышленность освоила выпуск трех типов карабинов. Первый — был строительным. Стальное детище весило несколько килограммов, размер имело подходящий для соединения корабельных якорных цепей и для наших целей практически не подходило в силу веса и размеров.
Второй — дюралевое чудо по названию Иремель. Наличествующий во многих спортивных отделах и магазинах и поэтому доступный широкому кругу непрофессиональнов. Выдерживающий 2200 килограммов на разрыв. Вес он имел вполне носибельный и размер имел подходящий. Почему бы не использовать? И ведь с удовольствием использовали.
Третий — титановое вожделение Ирбис. Цвет, форма, размер. Все в нем было соразмерно и идеально за исключением цены. Цена у карабина с байонетом и муфтой была аж 7 рублей 50 копеек. Титаническая сумма для школьника. Я реагировал на него как умная блондинка из Газпрома реагирует на новые лабутены. То есть я понимал, что сумма очень большая, но поделать ничего не мог. Для меня это была единственная система измерения денежных доходов. Фактически я все мерял карабинами. То есть вот буквально. Эта колбаса стоит 0,3 карабина за килограмм, новая куртка — 3 карабина и так далее. Основная беда была даже не в зарабатывании этих средств. Девяностые годы предоставляли широкое поле для творческого подхода к зарабатыванию денежных знаков. Проблема крылась в плановом подходе отечественной экономической модели того времени, благодаря чему был создан огромный дефицит дюраля и как следствие итого титанового изделия.
У каждого уважающего себя туриста и альпиниста должен был быть стандартный набор. Один два вожделенных Ирбиса, которые использовались в основном близко к телу, например для страховочной системы, и достаточное количество Иремелей для всех остальных целей. Те из нас были сказочно богаты — если у них были только ирбисы.

Альпинизм? Нет не слышал.

Утром я счастливо вытянул короткую спичку и остался дежурить в лагере, широким кругом из двух палаток раскинувшемся на перевале на высоте 3750 метров. Мои друзья ушли поглазеть на окрестности Кавказского хребта с красивой вершины Джантуган, если им удастся туда добраться, а мне выдался день свободы от забот. Книжек мы с собой не носили ибо тяжело, спать уже не хотелось. В тумане, а вернее облаке, которое наползло на перевал и никак не могло решиться и перевалить на ледник, делать было почти нечего и поэтому я скучал. В этой напряженной тишине, я и услышал эти пугающие звуки, описанные мною выше. Постепенно к звукам добавились неясные голоса и на фоне облака, как на проявляемой фотографии стали появляться неясные фигуры туристов, медленно идущих на перевал. Туристы выглядели совершенно нестандартно. Во первых они ничего не понимали по русски. А во вторых говорили на английском и немецком. Возглавлял эту экспедицию украинский проводник, который водил их по кавказским вершинам с целью приобщения к красотам этой части суши и в качестве разминки перед поездкой в Гималаи. Поднимались они от Зеленой Гостиной, кто знает то поймет и были уже достаточно измотаны. Путь их лежал с нашего перевала, носившего название Восточный Джантуган на соседнюю вершинку Гумачи. Этакая небольшая разминка. Надо же было такому случиться, что после небольшого отдыха, все кроме одного, заставили себя подняться и под легкий выкрик проводника Ну что пописдавали?», радостно ответив — «Я-я пописдафали, пописдафали», продолжили свое Восхождение. Так как в любом случае их обратный маршрут все равно прошел бы через перевал, тот один, не до конца акклиматизировавшийся, остался в моем обществе. Я сразу назвал его Пятницей, но он, то ли не был знаком с титаническим трудом Джонатана Свифта, то ли не до конца понимая мой русский сказал что его зовут Деймон. Через два часа, быстро освоив английский в совершенстве, я уже смог выяснить, что он ирландец и что имя у него Деймон, а это тот же Димон по русски, и мы с ним практически тезки, а значит почти родственники. Внимательно изучив наши генеалогические древа и не найдя особых пересечений, мы не отчаялись и продолжили взаимокультурный обмен. Как выглядел это человек я уже не помню, поскольку практически с самого начала взгляд мой и помыслы были прикованы к висевшему на его обвязке карабину. Маленькое, изящное произведение искусства. Шедевр неизвестного мастера. Совершенный во всем. Моя прелеееееееесть.

Ну вот он был почти такой

Как я понял, иностранцев в те времена волновали в России ушанки, матрешки, чапельники и другие чудеса отчественной инженерной отрыжки, поэтому он тоже долго смотрел на мое богатсво в виде связки иремелей. Он не знал ни слова по русски кроме загадочного клича «попиздафали». Верх моей фразы на английском в тот момент было — муа сапель Дмитри. Но мы смогли. Взаимовыгодный обмен состоялся. Он отдал мою прелесть за какой то слегка потрепанный Иремель.

Больше в жизни у меня не было столь же успешных сделок.

Хотите новую заметку перед ее опубликованием?
Серьезно?
Ну ладно. Подпишитесь и надейтесь.